ЮЖНАЯ ОСЕТИЯ И КНЯЗЬЯ МАЧАБЕЛИ

С 1989 г. названия «Южная Осетия», «Юго-Осетинская автономная область» стали подменяться грузинской пропагандой термином «Самачабло». Это понятие, обозначающее «владения Мачабели», промелькнувшее вначале в публикациях авторов весьма сомнительной компетенции, стало в грузинских кругах почти официальным эквивалентом понятия «Юго-Осетинская автономная область». И хотя грузинские историки впоследствии сами же отмечали, что «Самачабло» исторически и географически охватывало далеко не всю территорию Юго-Осетинской автономной области, а только ее небольшую часть, и предложили, якобы, более точное название «Южной Осетии> — Шида Картли (Внутренняя Картли)» или «Северный сектор Центральной Грузии (или Центральная часть Северной Грузии), «Цхинвальский регион» и т. д. — «Самачабло» получило прочную прописку в грузинском политическом лексиконе.

  Исторически в самой Грузии было много феодальных владений, обычно обозначаемых именем их владельца - «Сацициано» (владения князей Цициановых), «Сацеретло» (владения Церетели), «Сапалавандо» (владения Палавандишвили) и т. д. Но ни одно из них не употребляется сейчас как политико-административное или географическое название. И только с 1989 г. «Самачабло» стало антиосетинским знаменем радетелей древней и исконной принадлежности грузинам территории Южной Осетии. На самом деле своеобразным показателем значимости Самачабло в истории Грузии может быть и то, что истории его не посвящена ни одна (даже статья) специальная работа, хотя история многих феодальных сеньорий Грузии получила монографические исследования.

  Феодальный род Мачабели, с которым связано Самачабло, упоминается впервые в связи с событиями начала XV в.— борьбой против вторгшегося на Кавказ среднеазиатского завоевателя Тимура. Однако источник, сообщающий об этом,— так называемый Мачабелевский список «Картлис Цховреба», — датируется 1736 г., поэтому участие Мачабели в борьбе против Тимура, ровно как и вообще существование тогда такого феодального рода вызывает сомнение. В других исторических хрониках представители рода Мачабели стали упоминаться только с XVII в. Вероятно к рубежу ХИ— XVII вв. относится появление Мачабели в Ачабети и становление их феодального владения в среднем течении р. Большой Лиахви.

  Происхождение рода Мачабели в исторической литературе обычно связывается с абхазской феодальной фамилией Ачба (см.. Цулая Г. В., Грузины. — В сб. Система личных имен у народов мира. М., 1989). При этом ссылка делается на сведения Вахушти Багратиони. Однако Вахушти говорит как раз об обратном — «Мачабели говорит, что он — Анчаписдзе и прибыл из Абхазии, но фамилия новая» (Вахушти Багратиони. География Грузии. Тифлис, 1904) . Из этого следует, что в XVIII в. знали, что предки Мачабели в грузинском феодальном сословии  появились недавно («но фамилия новая»), хотя они сами, пытаясь показать свою знатность,

связывали себя с древним родом Ачба. Впоследствии уже при российских властях Мачабели, обосновывая свои претензии на осетинские ущелья, и в частности Зругское, объясняли их тем, что их предки были родом оттуда. Помнили и знали об осетинском происхождении своих предков представители Мачабели и еще недавно, в ХХ веке. Возведение же родом Мачабели своего происхождения в XVII в. к Ачба (это видно со слов Вахушти) объясняется попыткой их подчеркнуть свое знатное происхождение.

Мнение о происхождении Мачабели из рода Тавхелидзе (существует такое мнение в литературе) опровергается уже тем, что становление и оформление феодальных прав Мачабели и закрепление их в Абачети относится к позднему средневековью, т. е. здесь они были  новыми людьми. Скорее всего в случае с Мачабели находим еще одно подтверждение практики грузинских. царей — в контактной с осетинами (с Осетией) зоне, где было смешанное население, ставить владетелями людей осетинского происхождения, чтобы через них самим закрепляться в Южной Осетии. Осетинского происхождения были князья Церетели, Херхеулидзе, эриставы Ксанские и Арагвские.

  Первоначально владение Мачабели (Самачабло) представляло собой небольшое лоскутное феодальное владение, состоящее из отдельных дворов в нескольких селах по обе стороны р. Большой Лиахвы от Ачабети и Хеити до Кемерта. Оно никогда не было самостоятельной политико-административной и единой территориальной единицей, хотя Мачабели всячески старались расширить свои владения. Пути расширения Самачабло были разные: покупка или захват силой новых земель или отдельных дворов, царские пожалования за усердную службу ему. Царская власть Грузии, сама фактически не контролировавшая горные районы, санкционировала претензии на присвоение их Мачабели, иногда это оформлялось как пожалование. Хронологически это падает в основном на XVIII век. Так, в 1704 г. иранский наместник Картли Леван (Шахкулихан) грамотой закрепил за сыновьями Баадура Мачабели Пираном и Борти земли, присвоенные их отцом.

  Со временем представители рода Мачабели приобрели земельные участки или отдельные зависимые крестьянские семьи в селах Тамарашени, Торманеули, Ванат и других, но распространять на эти села в целом понятие «Самачабло» было бы крайне произвольно, ибо не только в этих селах, но даже в так называемом Самачабло, т. е. селах Ачабети, Курта, Кехви, сохранялась категория крестьян, независимых от Мачабели. Так, в XVIII в. в Ачабети поселились осетины Хетагуровы, которые владели землей в «50 дней пахания». Половина крестьянских дворов в с. Кехви в начале XIX в. была казенной, т. е. опять независимой от Мачабели. Кроме того в силу неустойчивого политического положения в Картлийском царстве, нередки были факты передачи сел или ущелий от одного «владетеля» другому. Так, в 1737 г. иранский ставленник в Картли Сени-хан дал жалованную грамоту Отару Амилахвари — на владение крестьянами Джавского ущелья. На Кударское ущелье (северо-западная часть Южной Осетии) претензии предъявляли не только правители Картли, но и имеретинские цари и князья. Местное же население не признавало власть ни тех, ни других.

  В 1772 г. царь Картли Ираклий II  за измену лишил Мачабели их владений, но через несколько лет вернул им обратно эти владения.

  После присоединения Грузии к России помещики сразу поняли, на какую могучую силу в лице российского царизма они могут опереться в деле подчинения своей власти осетин. Уже очень скоро Мачабели и Ксанские эриставы стали осаждать органы власти своими жалобами на неповиновение осетин. В свою очередь осетины питали надежду, что русская администрация в Грузии избавит их от притязаний помещиков, свою зависимость от которых они никогда не признавали. Однако иллюзии их вскоре рассеялись, так как с самого  начала утверждения русской администрации в Грузии, власти, будучи представителями крепостнического государства, с большой предупредительностью относились к интересам помещиков, в частности в деле покорения и подчинения им осетин.

  В течение первой половины XIX века одна за другой предпринимались военные экспедиции для подавления населения Южной Осетии. Вот как писал об этом в своем донесении граф Паскевич: «Но так как не было взято надлежащих мер к гражданскому образованию Осетии и, сверх того, когда осетины увидели, что русские начали отдавать их на произвол помещиков, которые имея намерение сделать из них крепостных крестьян, терпя разного рода недостатки к улучшению своей жизни, они равномерно предались грабежам и мало- помалу увеличили дерзость свою до того, что производили оные на больших дорогах» (АКАК, VII, с. 360).

  Пользуясь покровительством новой администрации, Мачабели не только пытались силой взыскать с осетин подати, но и не гнушались разбоем, разнузданным  произволом и насилием над осетинским населением — ловили, грабили и убивали осетин по дороге на равнину, силой выбивали у них признания и подтверждения своей зависимости от них. Нередки были случаи кражи и продажи крестьян и членов их семей. Об этом свидетельствуют многочисленные архивные материалы.

Вопреки ставшему традиционным в историографии мнению о вхождении Южной Осетии в состав Российского государства вместе с Грузией в 1801 году, большая ее часть фактически (юридически это случилось в 1774 г., когда в состав России вошла Осетия), была включена в политико-административную систему Российской империи только после военных экспедиций 30 — 40-х гг. XIX вв. В частности, одной из целей экспедиций российского генерала Ренненкампфа в Южную Осетию в 1830 г. было «приведение народа сего к положительной присяге на верноподданство Г. И. и водворение там того порядка, который приличен стране, находящейся под высокою державою Всероссийского монарха» (АКАК, VII, с. 360). Эта экспедиция охватила тогда почти всю горную часть Южной Осетии от Чеселтского ущелья до Урстуалта (Маграндвалети) и Гнухского ущелья. Именно после этого создаются в Южной Осетии первые органы русской администрации — приставства, а в 1842 году образован Осетинский округ.

  Пользуясь военными экспедициями русской администрации, князья Мачабели, как и Ксанские эриставы, пытались усилить свои претензии и получить в свое владение приведенное в российское подданство население горной Южной Осетии. Вот как пишут в своем рапорте побывавшие в Южной Осетии в период экспедиции Ренненкампфа российские чиновники Яновский и Козачевский: «...в ущельях более отдаленных, как то Маграндолетских, Илийских, Чапранском (Ципранском — М. Д.), Гвдисском (Гудисском), Кногском (Гнухском), и других, на кои Эриставы объявляют претензию, нет никаких следов их управления... Пример Эристовых подал повод и князьям Мачабели присваивать вновь покоренных осетин, живущих по Большой Лиахве в ущельях Рокском, Домагском (Дзомагском) и Уршуарском (Урсдзуарском), им никогда не повиновавшихся и не принадлежавших. Князья сии, полагая наверное, что скоро последует покорение осетин, и по другую сторону Главного Кавказского хребта обитающих, объявляют уже своею принадлежностью находящееся там ущелье Зругское, состоящее из 5-ти деревень, жители коих, обитая в местах едва доступных и не бывали никогда в Карталинии, едва ли знают и понаслышке о существовании сих князей» (АКАК, VII, с. 376 — 377) .

  Аналогичную оценку правам помещиков на осетин давал и граф Паскевич в рапорте на имя государя: «Между тем, хотя сии постановления давали князьям Эристовым помещичьи права над имением (имеется в виду Указ 1817 г., возвративший Эриставам Ксанским их имение — М. Д.), но вообще осетинские деревни никогда во владении их не находились. Все права их и других помещиков над осетинами ограничивались тем, что ни один из сих людей не смел показаться на базарах без того, чтобы не быть совершенно ограбленным от так называемых помещиков; некоторые из последних устраивали даже в тесных ущельях укрепленные замки, мимо которых никто из осетин не мог пройти, не подвергаясь опасности лишиться всего имущества; под разными предлогами брали они осетинских детей и потом продавали в разные руки» (АКАК, VII, с. 382). Аналогично «обоснованы» были права Мачабели и на Чеселтское ущелье. Так, в своем Прошении директору канцелярии Кавказского наместника чеселтские крестьяне в 1849 г. писали: «Ныне ими извещены, что князья поручик Реваз и Давид Мачабели подали просьбу в Палату, просят распоряжения ее, чтобы она приостановила переселение нас на отыскание земли, называя нас собственными крестьянами, тогда как кешельтцы не повиновались и грузинским царям. Хидиставские тоже... в первый раз наслышаны, что будто Мачабеловы начали неправильно присваивать их в крестьянство» (ЦГИА Грузии, ф. 3, д. 207, лл. 8 — 9).

  В «Отношении» начальника гражданского управле- ния Закавказского края Тифлисской палате уголовного и гражданского суда от 21 марта 1849 г. говорилось: «Поверенные жители Осетинского округа Джавского участка Кешельтского ущелья, Гиктор Котаев и Дахчико Келехсаев в поданной князю наместнику просьбе жалуются на князей Мачабеловых, присваивающих их себе в крестьянство, тогда как они до 1840 года не знали никакой помещичьей власти, в чем удостоверился и присланный к ним в 1845 году, по распоряжению его сиятельства, майор, ныне подполковник Доменкаль». (ЦГИА Грузии, ф. 3, д. 207, л. 2).

  В 30 — 40-е годы XIX в. в различные инстанции администрации на Кавказе поступало много жалоб осетин на притеснения со стороны князей Мачабели. В свою очередь Мачабели жаловались на неповиновение осетин.

Вследствие жалобы князей Мачабели спор их с осетинами в 1830 г. поступил в Горийский уездный суд, Разбирательство спора между осетинами и Мачабели растянулось в разных инстанциях более чем на двадцать лет. Мачабели представили в суд документы, полученные ими в разное время, в основном в период с 1723 г. по 1800 г., от грузинских царей и царевичей на право владения крестьянами. Со своей стороны осетины в своих жалобах заявили, что с древнего времени они живут в горах свободным народом, не признавали над собой никакой помещичьей власти, оказывали всегда вооруженное сопротивление Мачабели, пытавшимся обратить их в крепостных крестьян, и никогда добровольно не платили им никаких повинностей. Вместе со своей жалобой осетины в доказательство своей независимости от Мачабели также представили документы, полученные ими в течение XVIII века от грузинских царей. В числе этих документов были грамоты грузинских царей об изъятии всех осетин от всякой зависимости от князей Мачабели и о принятии их в царское ведомство (7 документов), о назначении разным лицам из осетин денежного жалования и о пожаловании недвижимых имений за оказание престолу услуги (10 документов), о дозволении осетинам иметь свободный доступ к царям и свободный проезд в пределах царских владений, об ограждении от всяких притеснений и др. (12 документов).

  Спор между осетинами и Мачабели рассматривался в разных инстанциях и хотя многими комиссиями или представителями властей, побывавшими в осетинских ущельях, доказывалось, что «осетины были независимы, не подчинялись никому и не отбывали никаких податей даже грузинским царям»,  Горийский уездный суд, а затем Тифлисская палата уголовного и гражданского суда решили спор в пользу Мачабели на том основании, что, якобы, «осетины свободы своей ничем не доказали».

 Разумеется, представители российской администрации и судебных властей, стоявшие на страже интересов крепостничества, не могли обидеть помещиков, тем более. что многие из них самих были представителями грузинских дворян.

  Далее последовали обращения осетин в Сенат. И за 10 лет до отмены крепостного права в России, 19 февраля 1851 г. Сенат признал, что князья Мачабели не представили уважительных доказательств действительного владения осетинами на крепостном праве, и поэтому счел необходимым «решение Тифлисской палаты уголовного и гражданского суда отменить, а князьям Мачабеловым отказать в домогательстве о признании крепостного их права над осетинами». (ЦГА Грузии, фонд Кавказского комитета, д. 844-6, л. 68).

   Наместник Кавказский Воронцов, покровитель помещиков, заступился перед императором за Мачабели, отмечал, что таким решением Сената княжеская фамилия Мачабели, «многие лица которой всегда служили усердно и верно, проливали в боях кровь последнего полстолетия и теперь таким образом служат, лишены совершенно всего своего состояния, состоящего из около 2000 дворов, живущих в семи ущельях Осетии. Князья 'Мачабеловы приведены были таковым решением в совершенную нищету». Воронцов (а через него Мачабели) просил царя о пересмотре дела или назначения Мачабели пенсии. Небезынтересно заметить, что Воронцов говорит о «семи ущельях Осетии», а не Самачабло, Шида Картли или Цхинвальского региона.

  В тоже время и император и Воронцов понимали, что «каково бы ни было решение высших судебных мест трудно будет признать и привести в действие таковое в пользу князей Мачабеловых поскольку опытом доказано, что горные осетины никогда не будут без употребления военной силы исполнять следующие от них повинности». В итоге было найдено компромиссное решение. 15 сентября 1852 г. последовало Постановление Сената, предусматривавшее заключение с князьями Мачабеловыми «сделку, по которой взамен всех прав, претендуемых ими на крепостное право над осетинами в ущельях Джавском, Паца, Джомагском, Кешельтском, Зрогском, Рукском и Кошкинском, назначить им потомственный пенсион в шесть тысяч рублей серебром в год (потом было назначено 5 тыс. руб. — М. Д.)».

   Само собой разумеется, если бы правительство видело, что Мачабели имели хотя бы небольшие реальные права на ущелья Осетии, оно бы не признало осетин независимыми от них, чтобы не разрушать устои собственной крепостнической системы. Насколько же обоснованы и древни были права Мачабели на ущелья Осетии, видно хотя бы из того, что на пять из семи ущелий (Чеселтское, Рукское, Джомагское, Урсдзуарское, Зругское) они стали претендовать, как видно из вышеприведенных документов, только после экспедиции Ренненкампфа в 1830 году.

  Уже говорилось о том, что термин «Самхрет Осети» («Южная Осетия») в печати XIX века встречается сотни раз, равно как и парный с ним термин «Чрдило Осети» («Северная Осетия»), без которого утерял бы всякий смысл и первый этногеографический термин. Говорилось и о том, что понятие «Южная Осетия» давно и по нраву вошла в этногеографическое и историко-лингвистическое сознание грузинских ученых, публицистов, общественных деятелей.

  Ясно, что скоропостижная подмена термина «Самхрет Осети» термином «Самачабло» предпринята с очевидной целью: оскорбить осетин, «уничтожить» их топонимически, с тем, чтобы затем уничтожить этнически, как «пришельцев», «гостей». Ясно так же, что это чисто политиканская акция.

  Как видим, распространять понятие «Самачабло»— название вотчины князей Мачабели — на Южную Осетию совершенно неправомерно ни с исторической, ни с географической, ни с политической точек зрения.